Мария Рузанкина – Новый шедевр по испытанным рецептам

Премьера мюзикла «Анна Каренина» в театре «Московская Оперетта»

На сцену Московского театра оперетты взошла звезда мюзикла «Анна Каренина». Анонсированное более полугода назад и окружённое постепенно всё возрастающим интересом это детище продюсеров Владимира Тартаковского и Алексея Болонина сменило ныне ушедший в историю мюзикл «Граф Орлов». Создатели остались верны себе: композитор Роман Игнатьев и драматург Юлий Ким вместе с режиссёром Алиной Чевик открыли новую эпоху в Театре Оперетты.

Верны себе они остались и в выработанном стиле, лишь внешнее оформление стало несомненно богаче и изобретательнее. Теперь немалую долю сценической изюминки составляли экраны, начавшие свою историю в театре с мюзикла «Джейн Эйр» – именно они и стали основой для декораций, помогая создавать реалистичную атмосферу то заснеженного вокзала, то блестящего бала, то летнего сенокоса…

Интерес к музыкальной составляющей был уже до предела подогрет появившейся в сети «увертюрой», оказавшейся на деле не увертюрой, а тематическим зерном многих номеров в мюзикле.

Почти на каждом шагу можно было встретить музыкальные аналогии с давно знакомыми зрителям мюзиклами Театра оперетты: иногда сходство доходило до болезненного абсурда, когда на оркестровое проведение можно было вполне удачно напеть что-то из «Графа Орлова» и «Монте-Кристо». Возможно, повторение этих устойчивых индивидуальных интонационно-гармонических комплексов и содержит в себе некоторую нетребовательность, но благодаря новой концепции оркестровки, тяготеющей к жанру симфо-рока, и участия живого оркестра всё приобретает совсем иной смысл и характер.

Анна Каренина, воплощенная на сцене Екатериной Гусевой, за время спектакля подарила зрителям не один сольный номер. Во все её выходы вкрадывалась одна мелодическая линия, которую не всегда можно было признать – настолько скрывалась она за изменениями в ситуации, характере, настроении. Все эти перипетии Гусева драматически показала безупречно, и несмотря на некоторую обескураживающую нежность её Анны артистке верилось до самого конца.

Немало самых безудержных и отчаянных эмоций подарил зрителям Игорь Балалаев, который своим образом Алексея Каренина вызвал в конце концов абсолютную уверенность, что Анна поступает как-то неправильно. С чувством плохо подавленного негодования зритель вступал во второй акт, где образ Каренина раскрывался ещё больше – теперь уже не только в ансамблях, но и в сольной сцене, быстро окрещённой слушателями как «Неблагодарность». Эта не слишком объёмная ария здорово выделялась из общего контекста своей особенной гармонической мрачностью. Вдобавок к совершенной вокальной свободе был приложен настоящий артистизм и глубокие эмоции, заставляющие сердце сжиматься от жалости в финальном дуэте Каренина и Вронского.

Самим Вронским в этот вечер перед зрителями предстал популярный артист мюзиклов Сергей Ли. Придраться к его исполнению было нельзя с любой стороны. Прекрасно работает и давно любимый зрителями Владислав Кирюхин. Его партия в мюзикле занимает не последнее место и качественно, и количественно – и надо признать, что роль Левина ему безмерно идёт.

 В музыкальном же плане ставшая уже знаменитой «сцена с косарями» захватывала воображение по всем параметрам – и вдруг проснувшимся ярким тематическим материалом, и атмосферой, создаваемой декорациями, и танцами косарей, и конечно совершенно особенной правдивостью Кирюхина-Левина.

Не отставала от него и Дарья Январина, олицетворяющая очаровательную Кити. Её Кити, трогательная и нежная, не могла оставить никого равнодушным, и каждый раз её появление привлекало неизменное внимание – ей хотелось искренне сопереживать.

Бесконечно удивлял и крепко оседал в голове жёсткий и безжалостный музыкальный материал княгини Бетси Тверской, чей образ на сцене воплотила роскошная Карине Асирян. Несколько мелодий, принадлежащих ей, в отдельные моменты приобретали совершенную самостоятельность и заполняли мысли и память слушателей всё больше и больше.

Немало не только текстовых, но и музыкальных огрехов содержит роль Распорядителя (функционально – переиначенный Бошан из «Монте-Кристо»): почти при каждом его появлении на сцене зритель невольно впадал в некоторое смятение. Тут был и своеобразный рэп, и пафосный ораторский выговор, и загадочный зверь по имени «папупапутям», возникший, опять же, из окончательно спятившего либретто.

Существовали и роли, сведённые до нескольких недолгих появлений на сцене, но отыгранные безупречно и красиво. Это и Стива – Максим Новиков, невероятно обаятельный в своем сценическом воплощении, князь и княгиня Щербацкие – Вячеслав Шляхтов и Елена Сошникова, корифеи оперетты, и графиня Вронская – величественная и грандиозная Лика Рулла, которая тоже, казалось, была совершенно на своём месте в этой роли. Всего лишь одно появление и множество упоминаний получила Патти, лицо, возникающее в важный момент событий с одним из самых прекрасных номеров в мюзикле. И думается мне, что кроме Ольги Козловой никто не сделал бы Патти такой удивительной.

Созерцая всё это великолепие, остаётся думать, что со временем будет лучше – нерифмованные места станут рифмованными, а актёры прочувствуют свои роли до самых глубин. И тогда всё точно встанет на свои места.

автор Мария РУЗАНКИНА