Мария Залесская – Как же трудно быть богом!

«Лоэнгрин» живёт на сцене «Новой оперы» уже не первый год, и это не может не радовать: вагнеровские музыкальные драмы у нас ставятся крайне редко. При этом «северное» прочтение Вагнера датской командой (режиссёр Каспер Хольтен, сценограф и художник по костюмам Штеффен Аарфинг, художник по свету Еспер Консхау) оставляет двоякое «послевкусие». С одной стороны, спектакль весьма интересен, смотрится на одном дыхании, вокальные работы Евгения Ставинского (король Генрих), Натальи Креслиной (Эльза), Андрея Бреуса (Фридрих фон Тельрамунд) и особенно Анастасии Бибичевой (Ортруда) безукоризненны (самым слабым из вокального ансамбля оказался Вениамин Егоров, собственно Лоэнгрин). Но есть и другая сторона силы – тёмная.

Первые два действия вполне традиционны. Монументальная и стильная сценография (например, очень сильное впечатление производит первая картина второго действия, где Ортруда и Тельрамунд ведут диалог в подвешенных над сценой клетках, подсвеченных мрачным потусторонним кроваво-красным светом) создаёт мир условного Средневековья на манер «Игры престолов» Дж. Мартина. Собственно, в интерпретации Хольтена эта «игра престолов» и происходит. Нет никакой битвы добра со злом; есть только жестокая борьба за власть. Лоэнгрин уже никакой не посланец горнего мира. Он приходит из будущего, от нас. В отличие от тёмных плащей и мехов остальных персонажей, он одет в дорогой белый костюм и галстук, на его руке часы, а в кармане… пистолет. Именно из него-то он и убивает беднягу Тельрамунда, у которого, с его мечом против пистолета, шансов на спасение вообще нет. Конечно, по сравнению с «калашниковым» Зигфрида от Франка Касторфа (постановка «Кольца нибелунга» Байройтского Фестшпильхауса) маленький пистолетик «нашего» Лоэнгрина не впечатляет, но заставляет задуматься на тему «История огнестрельного оружия через интерпретации вагнеровских музыкальных драм».

Лоэнгрин — Мариус Влад (Румыния). Спектакль в рамках фестиваля «Два мастер — два мира». 01.11.2013. Фото — Д. Кочетков

Правда, равновесие авторского замысла нарушается ещё раньше, в начале третьего действия, в сцене Лоэнгрина с Эльзой. Образ светлого рыцаря тускнеет на глазах. Эльза поверяет ему свои душевные муки, а он нетерпеливо смотрит на часы явно в ожидании плотских утех, а потом… закуривает с досады (на радость определенной части публики). Курящий Лоэнгрин – не лучший пример здорового образа жизни, но «Новая опера» – это вам не кабак какой-то, это Храм искусства, здесь курить можно. В итоге выясняется, что Лоэнгрин вообще циничный делец, а никакой не Посланец Добра. Засланец! И правильно Эльза ему не поверила. Какое там высокое философское вагнеровское «Любовь и Вера, оскорблённые сомнением»! Главное правило современного мира: доверяй, но проверяй.

В итоге получается, что Хольтен не просто снизил градус вагнеровского мифа, но явил в кривом дьявольском зеркале его полную противоположность. Апофеоз – представление Лоэнгрином якобы пропавшего Готфрида, который, судя по внешнему виду – жирный и наглый бородатый детина в белоснежном костюме и с мобильным телефоном в руке, – был не заколдован Ортрудой, а постигал «свои университеты» в колонии строго режима, откуда «откинулся в авторитете» и теперь прислан братвой «крышевать» Брабант. Он, цинично ухмыляясь, попирает ногой выпавший из рук обалдевшей Эльзы щит Лоэнгрина (откуда у современного дельца щит и зачем он ему, вопросы излишние). Самой офигевшей (простите мой «французский» – постановкой навеяло) выглядит при этом Ортруда. И её можно понять! Она-то по старой памяти считала, что исчезновение Готфрида – её рук дело, а не какой-то мафии из грядущего.

Отртурда — Мона Зомм (Швейцария). Спектакль в рамках фестиваля «Два мастер — два мира». 01.11.2013. Фото — Д. Кочетков

Таким образом, получается, что главное послание режиссёра зрителю следующее: в нашем мире уже нет места Любви и Вере, а есть только циничный расчёт. От этого становится невероятно грустно. И даже то, что Эльза и Ортруда, кстати, вопреки Вагнеру, остаются в живых, ощущение «хэппи энда» не приносит. А у Вагнера был этот «хэппи энд»: Лоэнгрин уходит, но остается Вера в то, что если где-нибудь когда-нибудь будет вершиться несправедливость, он вернется и всех спасёт. При этом новоявленной Эльзе останется только доверять любимому и «не подбирать пароль к его мобильному телефону».